Share

Мне сказали об этом не сразу.

Тем летом я уехала на пять месяцев в Шотландию, работала в отеле и ресторане, впитывала в себя все прелести и беды самостоятельности и долгожданной свободы.

Когда я вернулась домой, мама повторила то, что писала мне до этого – дедушка болеет. Но в тот раз я решила уточнить…

Дедушка полусидел на диване, когда я вошла к нему в комнату. Он улыбался. Мой любимый дедуля с ясными голубыми глазами, седыми волосами и красивым рядом абсолютно белых и ровных зубов. На секунду я даже подумала, что наверное неправильно все поняла и все будет хорошо. Ну не может вот этот красивый, крепкий, полный духа человек умирать. Так не бывает!

Дедушка почти во всем был главным мужчиной в нашей жизни. Он сажал деревья в нашем саду, делал крыльцо, ставил забор, чинил краны. Потом возил мне на велосипеде тазы яблок и груш, потому что знал, что я на очередной диете и ничего кроме этого не ем.

Я его обожала. Я поняла это только после того как его не стало. Я вообще, как и многие, понимаю важные вещи о людях только после того, как они уходят.

Дедушка ушел первым из всех, кого я любила, и кто был со мной с детства…

Мне было семь лет, когда родители отдали меня на плавание в бассейн «Даугава». Я ненавидела эти занятия в лягушатнике. Я не умела плавать, я боялась нырять за шайбами, которые нам щедро разбрасывал по бассейну тренер. Я не могла научиться правильно распределять дыхание, чтобы делать вдох на поверхности воды и выдох под воду, пока плыву. Для меня вообще выдох под водой это психологический нонсенс, и я постоянно задыхалась и держала голову на поверхности, отчаянно выгребая руками и ногами.

Одним словом, плавание мне никогда не нравилось.

Зато нравилась дорога туда и обратно. Дорога с дедушкой. На автобусе или электричке, а потом на трамвае. Мерное постукивание колес меня всегда завораживало. Но самое главное это бутерброды. С полу копчёной колбаской, которую дедушка заботливо нарезал для меня маленькими кругляшками и укладывал на душистый и мягкий белый хлеб. Мы еще только ехали на тренировку, а я уже вдыхала аромат этих бутербродов, которые дедуля аккуратно вез в кармане своей куртки. Этот самый карман был практически на уровне моего носа, и я жадно втягивала носом запах колбасы, предвкушая, как она будет таять у меня во рту после тренировки.

Дедушка терпеливо ждал меня в гардеробе, со счастливой улыбкой встречал после плавания и, уже догадываясь о моей бутербродной слабости, в последнюю секунду делал испуганное лицо:

— Айайай ты ж… я совсем забыл твои бутерброды… на столе остались в кухне,- обреченно сокрушался он, опуская руку в карман.

— Ну деедаааа… как ты мог?..- подыгрывала ему я, одновременно протягивая руку за тем, что уже томилось у него в руке.

Тогда дедуля абсолютно счастливый вытаскивал из кармана руку, в которой благоухал мой любимый кусочек белого хлеба с колбасой. И пока меня все еще подкачивало на волнах после бассейна, я садилась под старую колбу с феном и довольная уплетала бутерброд, пока дедушка сушил мои длинные волосы.

Это были минуты нашего с ним счастья. Дед и внучка. Хлеб и колбаса.

Дедушка вообще дорожил вот такими простыми минутами радости. Сейчас я это понимаю. И безумно жалею, что не давала ему столько внимания сколько ему, наверное, хотелось.

Деда во всем любил порядок. Он не привык повторять дважды. Про трижды вообще речи не шло. Мы с ним всегда дружили. Я его слушалась, а, если не слушалась, то… он делал вид, что так и хотел. Потому что любил меня безоговорочно. Я получила от него только однажды.

У меня только-только появилась сестра Маша. Ей тогда было три месяца, и дедушка укачивал ее на сон в коляске. Катал ее туда-сюда.

Мне было скучно.

Я еще плохо уживалась с тем, что внимание всей семьи мне теперь надо делить надвое. Поэтому я откровенно баловалась. Мешала. Дедушка толкал коляску вперед, а я, лежа на диване, тормозила ее и толкала назад. Получив три китайских предупреждения и не вняв им, я в первый и последний раз получила от деда тапкам. Так у меня на ляжке на неделю обосновался огромный красный отпечаток дедовской обуви 44 размера. С тех пор, я никогда не ждала третьего предупреждения. К слову, и дедушка долго переживал этот инцидент, и после этого мы вообще ни разу не ссорились.

С дедом у нас были свои игры – например, в математику. Уже зная, что я приду к ним на выходные, он заготавливал большие листы бумаги в клеточку полностью исписанные примерами на сложение и вычитание от 1 до 10. Мне тогда было 5 лет. И я помню трепет внутри, когда я несла решенные примеры на проверку. Дед со своими 2 классами образования (все, что успел до начала войны), хмурил густые брови и строго выглядывал мои решения. Я смотрела на него с замиранием сердца, уже готовясь ликовать от красиво выведенной оценки «5» красной ручкой.

Дед научил меня играть с цифрами. Сначала мы брали первый десяток, потом дошли и до ста. Сейчас я удивляюсь как человек, окончивший два класса деревенской школы, смог увлечь меня математикой, умел показать мне множество приемов, которые облегчали и ускоряли решение примеров.

С тех пор я люблю играться с цифрами и числами. Я жонглирую ими, как мне нравится, переставляю местами, складываю, делю, вычитаю, вытаскиваю корень, нахожу зависимости… Это успокаивает.

Дедушка всегда просил только об одном – чтобы я училась. Он знал как тяжело и безвыходно без образования и всегда тяготился этим. Моя мама закончила юрфак с отличием, я закончила его же, отлично защитив бакалаврскую, а потом и магистерскую работы.

Новость о сдаче мной государственных экзаменов и окончание университета было последнее, о чем спросил и что услышал дедушка.

Потом он на сутки провалился в беспамятство.

А потом его не стало.

Мы все были рядом. Стояли у кровати все семь его «любимых девочек», когда он в последний раз выдохнул, закончив свои мучения последних девяти месяцев. Через пару секунд в кромешной тишине щелкнул телевизор. На нем загорелась красная лампочка, как когда его включали пультом вместо кнопки.

Пульт спокойно лежал на столе.

Дедушка ушел. Навсегда.

В ту ночь я в свои 22 года спала с мамой и сестрой в одной кровати. Мне было страшно и зябко от мысли, что дедуля теперь совсем один.

И уже никто не напомнит мне про учебу, не расскажет про немцев, угощавших детей в деревне кусковым сахаром и не приготовит вкусные бутерброды с волшебной колбасой, которую я так и не могу найти на полках наших магазинов. Иногда мне кажется, что я уже давно ищу совсем не колбасу…

4 мысли о «Бутерброд с колбасой»

    1. Наши дедушки и бабушки (как мне кажется) отдавали нам все то, что не могли по тем или иным причинам давать своим детям (работали на износ, «поднимали целину», воспитывали в строгости), а внуки получали по полной программе и дурачества, и любовь, и внимание 🙂

  1. Это счастье для ребенка! Счастье познать эту безусловную любовь…
    Дедушек у меня не было…а бабушке было 90 лет, когда я была совсем маленькой. Спасибо, Олеся, за рассказ — атмосферно и трогательно. У меня есть похожий про бабушку 🙂

    1. А я перечитывала дважды это эссе свое и даже расстроилась, что не получилось передать в нем все то, что хотела… Хорошо, если ошибаюсь 🙂

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *