Share

У меня было такое желтое в мелкую черную точечку приталенное платье с пояском – я его обожала. Сейчас даже не вспомню почему. Просто оно легло мне на детскую восьмилетнюю душу. В этом возрасте все делится на «нравится» или «не нравится», «хочу» или «не хочу».

Я задорно крутила педали своего «Школьника», позволяя любимому платью играть с ветром позади сиденья. Я лихо неслась по улицам Вецаки к единственному местному магазину под «редким» названием «Продовольственный», там в уютном холодильнике на колесах меня ждало оно – лимонное мороженое в бумажном серо-бежевом стаканчике с деревянной палочкой, похожей на ребенка медицинского шпателя, которым смотрят горло.

Я любила мороженое. В то время вообще было средне с доступностью разных лакомств. Три вида мороженного – сливочное, шоколадное и водянисто-лимонное, парочка пирожных – песочное с вареньем и тонким слоем шоколада сверху и слоеное с яблоком, кукурузные палочки в сахарной пудре и соломка. Это, пожалуй, все, что я запомнила из сладкого магазинного и кафешного детства. Сейчас всего так много, что уже сложно понять, что тебе нравится и чего хочется. Все приелось. Все надоело. Все перепробовано.

Тогда же – в далеком детстве, каждый вкус имел свой цвет, свою эмоциональную окраску, свое событие – если угодно. И как же это было здорово!

В то утро солнце приятно било в глаза, пока я неслась навстречу своему холодному кисленькому счастью. Оно жмурило меня, с летним рвением согревало кожу на открытых плечах, руках и немаленьком носу, пытаясь вступить в меланиновый диалог с витамином Д, скопившимся в моем организме.

Я мягко подкатила к холодильнику с мороженным, стоявшему у прозрачной витрины магазина. Улица была пуста, в магазине тоже не было видно народу, да и тётеньки, которая торговала холодной сладостью тоже не было видно. Я опустила обе стопы на землю и соскользнула с сиденья. Прошагав с качающимся между коленками велосипедом к холодильнику, я с удивлением обнаружила, что открытая касса, которая представляла собой обыкновенную разделенную на несколько одинаковых ячеек черную пластмассу, стояла без присмотра. В каждой ячейке томились горсти серебряных монет. Я улыбнулась. Прям как в Буратино. Я даже машинально обернулась посмотреть нет ли рядом лисы Алисы, которую я играла в школьном спектакле, или кота Базилио. Но улица по-прежнему была пуста.

Я простояла еще пару минут. Копейки, которые бабушка дала мне на мороженое согрелись в ладони, и я уже не чувствовала их присутствие. Зато я ясно видела те несколько красивых горочек серебра, беспризорно лежащих на расстоянии вытянутой руки. Десяточки, пятнашки, двадцатки… Их было много. А людей мало. Точнее их не было совсем. Только я, монеты и солнце.

Соблазн. Первый. Внезапный. Неожиданный. Сильный. Победивший.

Как в замедленном кадре кино я видела свою руку, протянувшуюся к кассе и загребшую несколько монет из одной ячейки, и несколько из другой. Это была секунда, может две, но мне показалось, что прошла вечность, пока я наконец вновь вскочила на велосипед и понеслась прочь, так и не купив вожделенного лимонного мороженного.

Пока я крутила педали, солнце уже не так заметно меня грело, а ветер совсем не играл с любимым платьем. Волосы как будто спутались и выглядели лохматыми, нос пульсировал, полные денег влажные ладони делали вид, что мы не знакомы и с трудом держали руль велосипеда, делегировав для этого только большой и указательный палец правой руки. Левая оказалась более загребущей, и все пальцы были ангажированы для поддержки выпирающих из ладони монет.

Я сама не заметила, как подрулила к местному кафе «Zilīte», и лихорадочное желание поскорее скинуть деньги, ибо ощущение быть вот-вот застуканной на месте преступления превалировало, перебивало искреннее желание купить себе что-то вкусное. Наспех припарковав на усыпанной одуванчиками траве свой «Школьник», я вприпрыжку забежала внутрь кафе.

Там, как всегда, стоял божественный запах выпечки, яблочного сока и Балтийского моря. Стояла небольшая очередь и мне пришлось ее замкнуть. На секунду я зажмурила глаза, пытаясь осознать, что натворила и быстро найти этому какое-то оправдание. В голове нарисовался совсем короткий списочек:

  1. Продавец сама виновата – нельзя оставлять деньги без присмотра. Это понимаю даже я. Пусть будет ей уроком, впредь она станет аккуратнее;
  2. Очевидно своим предыдущим безупречным поведением я заслужила небольшое поощрение, пусть даже в виде пирожного и сока, которые собиралась купить на украденные деньги.

Вполне удовлетворившись такими набросками, я указала продавщице на пирожное из песочного теста с прослойкой варенья и небольшим слоем шоколада сверху и попросила яблочный сок. Она удивленно подняла бровь – это было неслыханное барство заказывать в моем возрасте вот такой комплект. Тем более, что точно знала и моих родителей, и мою бабушку, с которой они дружили. Обычно эти лакомства, как и сам поход в кафе были в сопровождении взрослых, а тут я одна с горящими глазами и горстью монет, судорожно зажатых в ладошке.

Сок я выпила залпом, любимое пирожное проглотила в три присеста. Вкус?.. Его почти не было. Был только страх разоблачения и еще какое-то смутное сверлящее чувство. Как будто заноза саднила где-то в животе.

Позже я брела домой, волоча рядом свой велосипед, ставший невольным свидетелем и соучастником моего преступления. С тех пор желтое платье беспризорно и одиноко висело в шкафу, а я больше ни разу не ела лимонное мороженое, любимым стало исключительно шоколадное. И только я и, видевшая меня через витрину магазина, продавщица холодного лакомства знали причину этих метаморфоз.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *