Share

«Иногда хочешь вырастить что-то, а получаются такие уроды. Точное слово им химеры»
(из вебинара по садоводству Валерия Железова)

В последнее время я часто натыкаюсь на известное «все проблемы из детства», да и фоном проходят события, когда взрослые с «проблемами из детства» делают новые проблемы уже своим детям, словно кто-то запустил механизм домино по генеалогическому дереву, остановить который смогут лишь муравьи из столетнего одиночества Маркеса.

Иногда я панически боюсь испортить сыну жизнь. Сначала разводом, чтобы не перенести свои эмоции на маленького мальчика, который очень любит папу. Папа в этом возрасте для мальчика- это все в одном флаконе. В какой-то момент от страха с именем экономический кризис я жутко на него обиделась, на папу, не сына. Хотелось встать в позу и сделать что-то очень больное, чтобы вот всем и сразу стало также страшно, как и мне. Я помню комментарий друзей в этот момент. Получилось очень отрезвляюще, да и мне ума хватило. Восемь лет прошло, теперь сына к папе надо уговаривать съездить. Папа учит жизни.

Сейчас сыну 12. У него новый кумир. Кузнецов. В прошлом году я снова боялась наставить шрамов на уже подростковую психику. Прошло гладко. Сын не только принял Кузнецова как абсолютного авторитета в жизни, (выше у него разве только любимый дядя – папин брат), он абсолютно его занял так, что даже в Болгарии у меня были лишь 20 минут завтрака наедине с мужем.

«Вот же тебе повезло, — сказал кто-то. Авторитетов в этом возрасте чаще находят вне семьи». Этим летом сын «работал». У Кузнецова. Пару недель, но это такая гордость. У него. И у меня за обоих. Они приходили с работы, вдвоем или по раздельности, и сын демонстративно важничал, раскидываясь словечками про биосы и драйверы, инсталлируя «виндозы» на новые клиентские компы для клиентов на завтра. Я не видела, как он получил свою первую зарплату, уже постфактум по телефону, будучи у бабушки на отдыхе, он сказал «это зарплата» на мой вопрос, а что за деньги на столе лежат… Он вырос. Он работал.

Мне сложно это принять, и хорошо, что Кузнецов рядом. Одергивает. Не трогай, не лезь. Мне сложно. Этим летом ребенок разбушевался – на пол летело все, что было под рукой. Я ушла. Хорошо, что море рядом. «Я ведь не должен к этому привыкать?», сказал Кузнецов ему позже, «я не мама и папа». Обиделся. На день, а на следующий под объяснения Кузнецова уже зашивал себе штаны у молнии. Не самый легкий случай для первого опыта. Зашил. Отошел. Мне же пришлось выучить, что в телефоне у него «пончик», а не бублик. Потому что бублик – это издевательство. Пускай так. В Академии геймерства, которую он посещает по вечерам (так Кузнецов называет время, когда ребенок сидит в компьютере), у него валькирии. Кузнецов говорит у них там «зачетные» ягодицы, он видел. Я не хочу.

В его шесть лет я не поменяла работу. Первый класс. Погладила себя по голове, расслабилась и поменяла работу в в его пятом. Взрыв и вынос мозга. У обоих. У меня от его учебы, у него от меня в командировках и запоздалых возвращениях с работы. Раньше как исключение, затем правило, теперь – уже ожидание с его стороны. «Даник, мама спрашивает, а что там с историей на пятницу?», кричит в другую комнату Кузнецов мой вопрос из Таллина. Четверг. Я усталая с дороги тушкой лежу в кровати, они до ночи с энциклопедией и гуглом отвечают на вопросы о жизни и быте древних латышей. «Спать во сколько легли?», спрашиваю я по дороге утром. «В двенадцать», хлопает дверью машины на перекрестке и бежит на остановку. Дальше сам. Он теперь очень много сам. Это правильно, это нормально. Это правильно, это нормально???

Когда я решила, что он пойдет в школу с шести лет, его «методическая» готовность была очевидна всем. Психологическую подтвердили специалисты, педагоги, в том числе и моя мама с пожизненным стажем в подготовке школьников, и школьный психолог. Но я все равно у него спрашивала, хотя и утаивала, что физики так сразу не будет. Его папа не был доволен выбором школы. Но поскольку другого не предлагалось, то выбралось то, что было доступно. Мне. И удобно. Сыну. Школа в пяти минутах от его комнаты. Даже если медленно. Я добегала за 2. В плаще поверх пижамы. Потому что форму забыл и «сидит уже в трусах».

Шестой класс. Экзамены. «Подготовишься к экзаменам, заодно посмотришь, как другие учатся», предложила я курсы математики в первой гимназии. Школьные экзамены он сдал. Латышский 85%, остальное 90-95%. «Экзамены прошли, зачем второй семестр-то», спросил он. Для профилактики. «Сходишь на вступительный экзамен?»… «Для профилактики?». Он демонстративно устроил бойкот при подготовке. То есть никак вообще, кроме пары вариантов прошлых лет. 826 человек это не класс в школе, где ты в первых рядах. Пришел спокойный. «Аура там хорошая, в одной задачке я не понял слова. Не перевели, хотя я поднял руку, как ты говорила. Если предположил по смыслу правильно, то решил…». Не решил одну задачу вообще. Видимо совсем вне программы, похожа по описаниям на теорию вероятности.

В первую гимназию он уверенно не попал.  «Это очень полезный опыт упасть на попу», сказал Кузнецов. С папой было сложнее. В него верили, у него не получилось. Конфликт и обоюдная игра в молчанку две недели. Страдали оба. Я говорила с обоими. Объясняла. В сердце злая не согласная с таким исходом, злая как меггера на себя в первую очередь. Ведь все же было – а главное голова!!! – готовься! Он не азартный. Ровно, как и я. Если интересно – сердцем весь там. Если нет – то это «абсолютный нейтралитет». В школе поплыл по социологии и рисованию. Елки зеленые! Я начала беседовать с учителями. Пришла в школу. Поняла не всех. Переспросила, поняла еще меньше. Под конец учебного года на фоне экзаменов старшеклассников директору было не до меня. Вопросы повисли в воздухе.

«Тебя приглашают во вторую гимназию». Эта та, где «аура хорошая». «Хорошо», сказал ребенок. Хорошо???? Это все??? На меня липкой патокой навалился СТРАХ. Это не рядом с домом, это вставать и ехать, там все чужие, там другие требования, а у него ужасный почерк, и он игнорирует правила, если это формальности ради. Там два иностранных, а у него только один. А шахматы в другой части города, это час на дорогу. А карате? Это на не родном языке. Господи, я уже видела, к чему привел один такой опыт в садике. Да, другие положительные, но ведь это один – он на всю жизнь и не исправишь…

Папа, Кузнецов, крестная сына, коллеги, мое окружение – все знали о дилемме по основанию три. Две гимназии или можно перейти в русскую школу, там требования говорят выше, там есть друзья и знакомые, хотя бы просто лица. Директор готова принять с его табелем – есть пара мест — ребята ушли в гимназию.  «Сын, я не могу принять такое решение сама». «Пойду во вторую, говорит ребенок». Он принял решение. Да не принял он ничего, просто решил. Он не думает наперед, про почерк, про язык, про новые формальности… Он действительно не думает. Может и не надо, а мне страшно. Мне. Страшно, что потом ему будет страшно и трудно. Я замучила Кузнецова своими проработками сценариев и сравнением альтернатив. На родном же все-таки лучше, да? Да. Но тут – это для некоторых недостижимо — посмотри — 826 человек! А он, да- не готовился, но попал же! Это ведь Вселенная открыла двери, да? Да…

Крестная, как обычно, вправила мой мозг. Мы идем на программу максимум, волноваться будем по факту. Тогда же помогать и поддерживать. Все вместе. Я, папа, Кузнецов, она. Это уже факт. Даже есть контакты «помощи из зала». Он пошел записываться в школу с папой, я была тотально в работе, а там всего один день на документы. Записались, взяли список литературы. Первый раз на латышском языке. Читает. Даже в библиотеку записался. Сам. У нас дома литературы на латышском —  три книги на полке. Все сказки. Мы еще не обсуждали, что делать с шахматами и карате…

Господи, миленький, дай мне людей в помощь, чтобы дали мне подзатыльник от страхов, глупости, гордости, властности, от всего, что навредит сыну. Я не буду рычать и огрызаться, я так боюсь помешать ему стать Человеком и Личностью. С минимально возможным на этом свете набором проблем из детства…

Одна мысль о «Не навреди…»

  1. Все у него будет хорошо — вместе со всем его непонятным подчерком 🙂 Проблемы надо решать по мере их поступления и не планировать их наперед.

  2. Поздравляю! 😁
    Успокойся! Всё у него получится 🙂 Не одно, так другое.

    я свою так и не уговорила попробовать себя в латышскую школу, но считаю, что ей бы это помогло уже в институт …. А экзамены она на нервной почве сдала не очень хорошо, и удивлялась, что я такая спокойная. Но экзамены это не конец жизни 🙂

    1. Экзамены это не конец жизни… Да, в стрессе у меня на экзамене треугольник стал четырехугольником и так я завалили первый экзамен по высшей математике 🙂 надо развивать стрессоустойчивость. Как у вас адаптация к школе, закончилась?

  3. Читаю и вижу себя в определенном вопросе о школе. Я тоже сложила полнмочия и усилия, и страх, и сценарии тоже больше не просчитываю. Будет как будет. 😁

    1. А я не сложила, я как раз возложила… Я до 5ого класса вообще не знала, что такое школа. А тут узнала и испугалась.

  4. В последнее время часто повторяю (себе и не только), что проблемы надо решать по мере их поступления. Накрутить себя легко, а вот реально просчитать ВСЕ возможные проблемы — трудно. 😉 Удачи и терпения вам всем!

    1. А вот я умею 🙂 я так просчитаю, что в этом процессе просто тону от ужаса :))) Надо стараться даже не начинать. Спасибо за поддержку!

  5. А мы на семейном совете решили в этом году перевести сына в латышский садик. За 2 года до школы. С прицелом на латышскую школу потом. По разным причинам…
    Это садик, но мне страшно. И страхи все те же: не сломаю ли я психику ребёнка, осилит ли он, не замкнётся ли….? И тоже прорабатываю отступные варианты, если совсем никак.
    Ребёнку не страшно. Папе, бабушкам- дедушками не страшно. А мне- очень.

    1. С садиком у меня как раз был очень ясный вывод — только на родном языке. Мама моя — дошкольный педагог так советовала, взвешивали все за и против. Наверное. если бы садик был на латышском, сын не пошел в школу с 6 лет. У меня на глазах есть два опыта, очень разных. Один — положительный, ребенок сразу и легко адаптировался, использует слова вместо русских, поет песенки. Второй — очень тяжелый — два года стресса, ни слова на латышском, состояние защиты все два года — в результате проблемы со здоровьем и перевод в русскую группу. Поэтому тут совет один — держать руку на пульсе. И если сердце сомневается, то не ждать «еще немного». Со школой уже немного легче, школьник скажет, а вот дошкольник вынужден терпеть все эксперименты родителей. Удачи вам! И легкой адаптации!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *