Share

Еще очень рано делать ретроспективы моего очередного опыта над сыном –прошло всего 4 месяца, но первые уроки уже получены, а первые результаты обозначены, и потому этот snapshot на декабрь 2017 мне оказался важнее, чем запланированная карта желаний… Собрать в голове школьную мозаику заняло больше усилий, чем прописать цели на 2018.

Предисловие. Перевод сына из школы в гимназию мне дался не легко, потому что опыт, виденный или прожитый, отчаянно не разрешал вылезать мне из зоны комфорта, в которой Даниил без особых усилий имел табель с восьмерками и девятками, иногда разбавленными редкими семерками. Иметь ребенка, самого справляющегося со всей домашней работой и учебой на таком уровне, – более чем удобно.

Если посмотреть на 12 лет его жизни, то первый выход из зоны комфорта в общество он, как и многие дети, получил в полтора года – детский садик. Стресс, и еще раз стресс, хотя Даниил очень легко адаптировался. Не смотря на мою жесткую позицию «только на латышском» еще не будучи мамой, я поменяла показания, и сын пошел в русский садик. Сейчас, обдумывая это решение, я считаю его однозначно правильным. Для своего сына. Другой положительный опыт я видела. И неудачный тоже с его последствиями в виде хронической болезни у ребенка, когда родительские амбиции затмили даже слова педагогов о том, что ребенок замыкается и не коммуницирует в течении года. Для Даниила коммуницировать и познавать мир было обязательным условием. Именно потому его второй выход из зоны комфорта пришелся на 3 года, когда вместо младшей группы он перешел в среднюю. Об этом я писала, повторяться не буду (тут). Затем школа с шести лет – новый коллектив, новый выход из зоны комфорта.

В шестом классе меня «торкнуло» на легкий эксперимент – я записала Даниила на занятия по математике, которые проходят в первой гимназии нашей столицы. Официальная цель – подготовиться к экзаменам шестого класса, вторичная – поместить его в зону латышского обучения, чтобы подсобить и для экзамена по латышскому, и наконец самая главная – начать выводить его из зоны комфорта, где он однозначно застрял. Эти «застревания» я определила по многим признакам – он не прилагал усилий в учебе дома (это были видно по времени, которые он посвящал домашним заданиям – 30 минут максимум, если это конечно не рисование, которое трепало прежде всего мою нервную систему), он не учился в школе – те педагоги, с которыми я имела беседы педагогического характера, как один заявляли «умный мальчик, но ленивый», у него пропал интерес к чему-либо, и лишь книги оставались тем полезным, на что он соглашался, по крайне мере Урсулу Легуин с ее драконовскими рассказами он прочитал с удовольствием.

Последней каплей в чаше моего выбора о необходимости искать новую Альма матер стала переписка с педагогом социальных знаний, которая вместо моего желаемого «мотивировать сына на усилие в достижении результата», «проучила» его, округлив годовую оценку 8.5 в сторону 8. Даниилу было все равно. 8 – это хорошая оценка, и он за 6 лет школы так и не почувствовал, где то усилие, чтобы забраться на 9.

Выбор. Или скорее набор альтернатив определил сам сын, завалив экзамен по математике в первой гимназии. Справедливости ради надо сказать, что он к нему и не готовился, потому что я, находясь в состоянии неопределенности, не поставила цель как поступление в гимназию. «Попробуй», сказала я, и он попробовал. Из более 700 ребят, которые пришли на объединенный тремя гимназиями экзамен по математике, он был где-то в середине. Гимназии же разбирали ребят согласно своим порядковым номерам – первые сливки ушли в первую – их проходной бал Даниил просто не набрал. Затем шла вторая и третья – которые снизили вступительные планки. Даниил гипотетически попадал в обе, более вероятно в третью, но по факту всегда была вероятность, что в дети с высокими баллами оставят его за чертой.

Даниил переживал это «падение на попу» со своего звездного пьедестала. Я же пыталась свести свой психоз на тему «яжсторазпросилачтонадоготовиться» и его разочарование к банальной мысли – нет усилия, нет результата. Это логично, это почти физика с формулой работы. Из экзамена он вынес две вещи – восторженный отзыв о второй гимназии, где он писал экзамен — «там такая аура!..», и пугающий меня комментарий о языковом барьере «…ты говорила, спросить слово, если не пойму. Я спросил, мне сказали, что в латышской школе надо знать латышский. Поэтому если это ускорение, как обычно в задачках, то я решил, а если что-то другое – то нет». Apsteigt и apdzīt в математике одно и тоже, и он привык в первому. Но сделал усилие, нашел шаблонную задачу и решил.

Начало. За две недели мая я посетила собрание третьей гимназии, насладилась речью директора (без иронии), вдохновилась тем, что Даниила пригласили туда с 100% гарантией, и на план Б говорила с директором другой русской школы, которая была готова принять сына с тем набором годовых оценок, который он имел. Даже с 8кой по социальным знаниям. На последней неделе мая пришла информация, что Даниила могут принять и во вторую гимназию. Я металась по друзьям, коллегам, родным и в итоге положилась на опыт самого Даниила – «мама, там такая аура!». Документы в гимназию сын относил с папой, на первое сентября пошел с Кузнецовым. Я пришла в школу только в середине сентября на первое родительское собрание. К этому времени Даниил получил свои первые вполне себе приличные оценки, даже по литературе и латышскому языку, который мы упорно называли уроком «русского». О школе он рассказывал немного, пытаясь все-таки остаться в стороне от всего происходящего — прежде всего следуя своему обычному образу жизни, ну и по причине языковой некомфортности. Впрочем по-русски говорящий товарищ нашелся в классе, скрасив школьные будни Даниила приятным общением, а «девочка с курсов по математике» в соседнем классе почему-то стала для меня просто якорем в мантре «все будет хорошо».

То, что будет нелегко я поняла на второй неделе вместе с первыми двойками и колами. Первые – за латышский, вторые – за подозрение в списывании (это версия Даниила). Латышский, благодаря советам педагогов и помощи коллег, был отправлен к репетитору, отыскать которого, как оказалось, очень сложно. Даниил это принял как «обязательное к исполнению», и я надеюсь, что у нас появиться возможность увеличить количество занятий в неделю с одного до хотя бы двух. Пока в его логистике перемещений неоценимую роль играет Кузнецов, ибо я все чаще «ошиваюсь» в соседних странах.

История про списывание повергла Даниила в шок – это стало ясно из эмоционального рассказа сына,  ибо я не никогда слышала таких историй о нем или еще о ком-то. Все, все ребята в классе работают на оценку, кто как умеет – потому что на «войне все средства». Это стало иллюстрацией к теме мотивация. Все ребята в классе и гимназии проходили конкурс на поступление, они готовились, или их готовили к этому. Кого-то больше, кого-то меньше. Там было постоянное усилие. Интересно, что большинство ребят пришло из одной школы, которая как раз и растит деток для гимназий. На фоне предыдущей школы, когда ребят просто набирают, это стало откровением. Конкуренция обрела не только вид рейтинга, она обрела формы борьбы. Самым сложным и некомфортным стало правило, что работы нельзя исправлять. Кол значит кол. Работай на следующую оценку. Справедливости ради, количество оценок значительно превосходит предыдущий школьный опыт, то есть случайность всегда компенсируется положительной оценкой, если таковая есть правило. Радостью для меня стало отсутствие рисования дома, при этом, как заметил сам сын, многие рисуют «серьезно», но учительница всегда оценивает прежде всего по способностям, то есть «с тех, кто умеет рисовать, спрашивают соразмерно их способностям». Во всяком случает, так увидел сын.

Отдельным удивлением для меня стала математика, за нее я боялась более, чем за латышский, потому что у меня именно на нее совсем другие надежды. Реалистично осознавая, что Даниил в экзаменационном рейтинге ребят стоит где-то в самом конце, и его шанс учиться в гимназии выпал по причине того, что кто-то в гимназию не записался, я готовилась к тому, как подготовить сына, что его самая большая гордость больше не станет гордостью. Первый месяц оценки были стабильно 8 и 9. Они повторяли программу шестого класса. В октябре он упал на семерки – пошла новая программа. Даниил нормально справлялся с задачками, но вот домашки на uzdevumi.lv у него падали. Причину я нашла сразу, как только заглянула в задачи – там много определений, то есть текста, вместо задач. Решение этой проблемы было элементарно – все определения прочитываются до решения. О пользе и важность определений каждого слова проговорила на примерах из жизни и работы. Сейчас математика продолжает являться гордостью Даниила, он не первый на пьедестале, но в тройке лучших по результатам семестра, а по итогам – второй. Это наблюдение за математикой привело меня к гипотезе, что ребят действительно «натаскивали» на вступительный экзамен.

В продолжении об результатах семестра и первом кризисе (читайте тут).

Страничка на facebook.

  1. Хорошие блоги. Сразу вспомнился свой опыт перехода с русской школы в более сильную латышскую гимназию.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *